Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Стихи (список заголовков)
15:42 

монитор, закипающий чайник, ночь усталостью тянет глаза.
нету хуже греха, чем молчанье, если хочешь и можешь сказать.

распускается лето тюльпаном, одуванчиками - фонари. в жарких улицах, в сумраке спален - говори, говори, говори. говори - до озноба и хрипа, до сухих и растресканных губ, тихим шепотом, сорванным криком, на ходу, на лету, на бегу. говори же - и сердцем, и кровью, всем, что бьется в сплетениях жил. этот мир создавался из слова, и словами менялся и жил.

лето ждет за восьмым поворотом, дальше прямо, до самой звезды. ты - и рыцарь его, и пехота, синий вечер свивается в дым. ты - мальчишечий голос из трубки телефона, что сломан давно, неразменный серебряный рубль, тихий омут, заросшее дно. ты - сколоченный наспех скворечник, верный друг, приходящий во сне. ты - лохматая рыжая нечисть, что живет в потаенном окне.

говори, как умеешь, как можешь, всем, что в силах отдать - говори! алой хной на темнеющей коже, первым отблеском майской зари. неуклюже - обрывками строчек, неумело - движеньем руки, осторожно, несмело - как хочешь, говори, тишине вопреки. говори, пересмешник-бродяга, раня горло осколками слов, сыт без хлеба и пьяный без браги, говори - вот твое ремесло!

выбыл, съехал, мигрировал, вышел, вон, под ковриком, видишь, ключи.
говори мне - я жду, я услышу, говори, говори, не молчи...
[info]wolfox

@темы: стихи

00:14 

Время приходит: этюдам менять окрас
И разрушать нерушимые догмы, мать их.
Пляшет над пропастью бешеный математик,
И неизвестно, погибнет ли в этот раз.

Чем на судьбу\сценаристов\богов бурчать,
Лучше тому, что желается - поддаваться.
- Что Вы сегодня хотите к обеду, Ватсон?
- Знаете, Холмс, очень тянет поесть борща.

Леди Лайя

@темы: дайри, стихи

00:13 

Письмо.

Привет.
Я с Меркурия, здесь самый холодный лед,
Здесь самый холодный дом из семи планет.
Закутаться в плед,
Чтоб чай, и огонь, и мед.
Но пледа нет
И огнива нет.

В подзорные трубы на крышах моих дворцов
Я видела, как ты рыбу удил в пруду,
Как в небо свое запрокидывал ты лицо,
Как смело шагал и в воду, и в темноту,
Как пел под гитару на счастье и на беду
Звонче,
Пронзительнее всех прочих.

А я всех единственней, всех сильнее тут,
И у меня очень корявый почерк.

ответы:

читать дальше

(с) Сфандра

@темы: дайри, стихи

16:48 

Уважали дядю Стёпу
За такую высоту.
Шёл с работы дядя Стёпа -
Видно было за версту.
СМ


Степан просыпается рано -- после семи не выходит спать.
Встаёт, стопкой книг подпирает продавленную кровать.
Идёт умываться, в проёме дверном не застряв едва.
Решает не бриться: зачем? Весь день в дому куковать.

Стоит у конфорки, согнувшись, накинув пальто из драпа:
"Как холодно, Господи, а ведь уже середина лета..."
Квартиры в старинных домах бывают похлеще склепа.
Степан хочет сесть на стул, но, подумав, садится на пол.

Вчера приходил репортёр: микрофон на манер тарана.
Хотел секрет долголетия, обстоятельства смерти сына,
Рассказ, как живётся в бывшем Союзе бывшему великану...
Степан бормотал бессвязно, сидел пустым манекеном.
А что тут расскажешь? Автору
приспичило сдобрить поэму пафосом.
Мол, "будет герой жить вечно"...
Вечно.
Попробуй сам!

Сегодня мутно и тихо, от пола ног не отнять,
Согреться бы как-то, убить бы ещё полдня --
Часов до шести, в шесть обычно детишки приходят и в дверь звонят,
И тащат его во двор показывать очередных щенят,
И вечно им нужно снимать с берёзы какого-нибудь кота,
И виснут на нём, и просят: "На плечах покатай".

Но самое главное, они ему не велят сутулиться.
Степан выдавливает себя из сырой квартиры на улицу,
Степан распрямляет плечи,
вытягивается
во весь свой
огромный
р о с т,
Степан становится выше заборов,
выше вороньих гнёзд.
"Деда, а можешь достать до звёзд?"

Нет, говорит Степан,
только до третьего этажа.
И смеётся так,
что во всём квартале
стёкла дрожат.

Дана Сидерос

@темы: стихи

14:27 

фургончик трясёт на неровной дороге, дороге из жёлтых камней
у девочки Элли поехала крыша. и Элли поехала с ней
на поиски стран, где нет боли и страха -лишь только алмазная пыль
где все тебе рады, где счастье -награда, и сказка важнее, чем быль

семнадцать. твой голос свободен, как ветер. но разве захочется петь
что папа стал мёртвым задолго до смерти, а мать - продолжает толстеть
что слабое солнце никак не согреет копну твоих рыжих волос
что небо, старея, дождями ржавеет. а сердце ржавеет от слёз

проглочено семя работника с фермы. живёшь по советам подруг
но милая Элли, чужие постели не помнят о нежности рук
как клетки не помнят о пении птичьем, а стены - расколотых лбов...
будь проклят великий-ужасный волшебник, придумавший эту любовь!

ты думала петлю, ты думала бритву, ты думала пулю в висок
но Бог прописал тебе пост и молитву, а чёрт - предложил колесо
а в жёлтой стране все свалились с желтухой, а в синей всегда кто-то пьян
и может быть мир - просто стрёмная шутка двенадцати злых обезьян?..

ну что тебе, девочка. что тебе ветер? держи свою крышу, держись
вот грядки с картошкой, вот пёсик Тотошка. будь умницей. выбери жизнь.
твой голос утихнет, а волосы эти пора обесцветить - под нас
прошу тебя, Элли, забудь эти сказки.
будь взрослой. вернись в Канзас.

hero-in

@темы: стихи

14:19 

Петербурге не будет зимы. Потому что тепло,
потому что дожди и умеренный ветер с востока.
Потому что река умерла, захлебнувшись до срока,
до того, как случились дожди, и ветра, и восток.

Мертвый город неспешно харонит своих мертвецов,
продолжается жизнь - увлекая течением будней
по мотивам всего, что у нас обязательно будет -
от пленительных терний до зеленоглазых волчцов.

Обязательно, слышишь? Мы встретимся в книге "Исход",
на десятой странице, в пятнадцатой строчке от рая.
После всех одиночеств ты имя мое не узнаешь
И запишешь - для памяти - в тонкий дорожный блокнот.

Ольга Хохлова

@темы: стихи

13:19 

осень опять надевается с рукавов, электризует волосы - ворот узок.
мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров
и бережёшься слишком больших нагрузок.
мир кладёт тебе в книги душистых слов,
а в динамики - новых музык.

город после лета стоит худым,
зябким, как в семь утра после вечеринки.
ничего не движется, даже дым;
только птицы под небом плавают, как чаинки,
и прохожий смеется паром, уже седым.

у тебя были руки с затейливой картой вен,
жаркий смех и короткий шрамик на подбородке.
маяки смотрели на нас просительно, как сиротки,
море брызгалось, будто масло на сковородке,
пахло темными винами из таверн;

так осу, убив, держат в пальцах - "ужаль. ужаль".
так зареванными идут из кинотеатра.
так вступает осень - всегда с оркестра, как фрэнк синатра.

кто-то помнит нас вместе. ради такого кадра
ничего,
ничего,
ничего не жаль.

Vero4ka

@темы: стихи

16:35 

Ружьецо, тесак, коробка с пулями,
В качестве приманки – пирожки… -
Пригодятся навыки бабулины,
Чтобы волку выпустить кишки!

Все у нас в роду такие лапочки!
Сроду мы не знали мандража!
Наша униформа – это шапочки,
Красная, как кровь из-под ножа.

Вижу вдалеке беретик аленький…
О, бабуля! С вилами в руках!
Ща мы из волков скатаем валенки!
Кто скулит там жалобно в кустах?

Выходи волчара по-хорошему!
Да не дрейфь… Последний, говоришь?
Ты не тычь, бабуль, под ребра нож ему –
Он уже и так дрожит, как мышь!

Это же не в кайф – убьём и стало быть
Многолетней миссии – конец!
Что ты! Волк не мог меня разжалобить! -
В принципе – и так он не жилец!

Мог бы дом стеречь, виляя хвостиком…
Слопал, бедолага, пирожок!
Мамина стряпня… Так было с Бобиком –
Что тут скажешь? Ну прощай, дружок!

© Татьяна Шкодина

@темы: стихи

16:33 

Как-то так получается,
что глубоко внутри
во мне дурак на качелях качается
и выдувает мыльные пузыри.
А если качели сдохнут сами собою,
веревка порвется, доска пойдет мотылять, -
Дурак на качелях повиснет вниз головою,
повисит и продолжит в небе ногами болтать.

А еще как-то так получается,
что где-то в море морском
Плавает баржа, тупо в воде болтается,
груженая желтым бракованным кирпичом.
И если шторм какой, и волна с захлестом,
И барже этой одна судьба потонуть,
То к изумрудному городу на стеклянный остров
Из глубины по кирпичику ляжет путь.

Как-то так получается,
что со всех сторон, куда ни взгляну,
То аврал какой немеряный надвигается,
то сто тараканов съели нашу луну.
И денег нет и не будет до конца месяца,
И холодно, блин, и город вокруг чужой.
И надо бы утопиться или повеситься, -
Да как же мне утопиться или повеситься,
Когда там вовсю веселятся дурак с баржой!

[info]tikkey

@темы: стихи

16:30 

Пакетики с чаем нечаянно телеграфируют:
Три длинных-три коротких-три длинных.
В очередях магазинных
Паникуют, истерично утрируют.
Утрируют по утрам. И по вечерам, но изредкА.
Бьются кулаками, бранят продавщицу.
-Кофе, кефира, счастья и горчицы!
-Сосисок,любви, макарон и молока!

Бедная в фартуке синем выдохлась,
Пишет "Обед" и уходит обедать.
Блат и талоны - вот время выдалось!
Сложное дело - счастьем заведовать.
На днях приходил толстый и лысый.
Купил удачу и две пачки вафель.
Ещё подарок искала актриса -
Три дивных чуда и синий кафель.

-Граждане,можно в порядке очереди!
Не бьём, не орём не шумим, не толкаемся!
У меня тут списки. Назову - откликаетесь
Очередь длинная. Придёт ваша - вскочите.

Кто так годами стоит, кто - столетьями.
Списки, талоны, знакомства и блат.
"Можете смело домой - счастье кончилось.
Я - ничего! Дефицит виноват".

смотри, как я умею!

@темы: дайри, стихи

21:47 

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет,
в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце
оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.
Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут,
оставят. Витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый. Шорты с футболкой -
простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню.
К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички.
Нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу,
чтоб в прятки. Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить,
мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь
к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами.
Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче -
ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа
нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен
и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки,
только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее,
мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд.
Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной
к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле.
Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите.
Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым
дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге - и все одни,
живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех
люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться
и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.
Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких
сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве.
Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать
со ста, жизнь моя - с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. "Двадцать один",
- бормочу сквозь сон. "Сорок", - смеется время. Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу.
Двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут
вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом. Десять - кончаю четвертый
класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять.
Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

[info]izubr

@темы: стихи

21:52 

Если там идут с рюкзаками - это мои,
Если там в нитяных перчатках - это мои,
Если там с широкой улыбкой - это мои
Вот, идут - по полкам, по партиям, по рядам
Если листья падают с клена - это мои,
Если дождь шелестит по крышам - это мои
Если кто-то звонит устало - это мои,
Что ж, давай прощаться? Привет? Я им передам.

Если кто-то звонит у входа - это за мной
Мама, мама, вернусь когда-то - это за мной,
Собрала чемоданы, плачу - это за мной,
Я же знаю, давай прощаться, уже пора
Если в срок приходит автобус - это за мной,
Если кот повернулся на бок - это за мной,
Все долги, придирки, ссоры - это за мной.
Что тебе до меня, ты дерево, я кора

Если кто-то ищет кого-то это меня,
Пусть красивую, умную - но все равно меня,
Я ведь чувствую в воздухе - как это "звать меня",
Это даже не "милый, милый", это - вперёд.
Обдираю локти, пальцы - иду, иду,
Кто б то ни был - капкан, насмешка - а я иду,
Кто б ты ни был - чужой, любимый - слышишь, иду
Телефон-автомат сам номер мой наберет.

Не ходите за мной, это просто заря, труха,
Крики чаячьих слетков, усталого петуха,
Наважденье ничтожье, глупая чепуха,
По ноябрьским лужам, по первому голоску,
Только шаг шагнешь - и сразу вода, вода,
Голосистая просинь, снежная ерунда,
Непонятно чего ничейная право, да,
По холодному дню, по инею, по песку.

Пропусти меня - слышишь, эти со мной, со мной,
С рюкзаками, беретами, флейтами за спиной,
Кормовой, ничтожный, нужный, очередной,
Этот главный удар в поддых, а потом новей.
Как с картинки сорвали пленку - с очередной,
Только там не Микки-Маус. Там нет - чумной,
Межсезонный рай. Снег струится. Бедняга Ной
В сотый раз спасти не умеет всех сыновей.

Слышишь - этот трубач над небом - все я, все я,
От отца идут усталые сыновья,
От житья веселого, жен, женихов, жнивья,
По моей трубе, по тяжелой моей хотьбе.
И под ними тяжко дышит, земля, стерня
Слышишь, мама, кто-то звонит. Там меня, меня,
Прижимается к сердцу горячая пятерня.
Это мне, мне, мне. То есть хочешь - отдам тебе.

[info]izubr

@темы: стихи

19:42 

Катя пашет неделю между холеных баб, до сведенных скул. В пятницу вечером Катя приходит в паб и садится на барный стул. Катя просит себе еды и два шота виски по пятьдесят. Катя чернее сковороды, и глядит вокруг, как живой наждак, держит шею при этом так, как будто на ней висят.
Рослый бармен с серьгой ремесло свое знает четко и улыбается ей хитро. У Кати в бокале сироп, и водка, и долька лайма, и куантро. Не хмелеет; внутри коротит проводка, дыра размером со все нутро.
Катя вспоминает, как это тесно, смешно и дико, когда ты кем-то любим. Вот же время было, теперь, гляди-ка, ты одинока, как Белый Бим. Одинока так, что и выпить не с кем, уж ладно поговорить о будущем и былом. Одинока страшным, обидным, детским – отцовским гневом, пустым углом.
В бокале у Кати текила, сироп и фреш. В брюшине с монету брешь. В самом деле, не хочешь, деточка – так не ешь. Раз ты терпишь весь этот гнусный тупой галдеж – значит, все же чего-то ждешь. Что ты хочешь – благую весть и на елку влезть?
Катя мнит себя Клинтом Иствудом как он есть.
Катя щурится и поводит плечами в такт, адекватна, если не весела. Катя в дугу пьяна, и да будет вовеки так, Кате хуйня война – она, в общем, почти цела.
У Кати дома бутылка рома, на всякий случай, а в подкладке пальто чумовой гашиш. Ты, Господь, если не задушишь – так рассмешишь.
***
У Кати в метро звонит телефон, выскакивает из рук, падает на юбку. Катя видит, что это мама, но совсем ничего не слышит, бросает трубку.
***
Катя толкает дверь, ту, где написано «Выход в город». Климат ночью к ней погрубел. Город до поролона вспорот, весь желт и бел.
Фейерверк с петардами, канонада; рядом с Катей тетка идет в боа. Мама снова звонит, ну чего ей надо, «Ма, чего тебе надо, а?».
Катя даже вздрагивает невольно, словно кто-то с силой стукнул по батарее: «Я сломала руку. Мне очень больно. Приезжай, пожалуйста, поскорее».
Так и холодеет шалая голова. «Я сейчас приду, сама тебя отвезу». Катя в восемь секунд трезва, у нее ни в одном глазу.
Катя думает – вот те, милая, поделом. Кате страшно, что там за перелом.
Мама сидит на диване и держит лед на руке, рыдает. У мамы уже зуб на зуб не попадает. Катя мечется по квартире, словно над нею заносят кнут. Скорая в дверь звонит через двадцать и пять минут. Что-то колет, оно не действует, хоть убей. Сердце бьется в Кате, как пойманный воробей.
Ночью в московской травме всё благоденствие да покой. Парень с разбитым носом, да шоферюга с вывернутой ногой. Тяжелого привезли, потасовка в баре, пять ножевых. Вдоль каждой стенки еще по паре покоцанных, но живых.
Ходят медбратья хмурые, из мглы и обратно в мглу. Тряпки, от крови бурые, скомканные, в углу.
Безмолвный таджик водит грязной шваброй, мужик на каталке лежит, мечтает. Мама от боли плачет и причитает.
Рыхлый бычара в одних трусах, грозный, как Командор, из операционной ломится в коридор. Садится на лавку, и кровь с него льется, как пот в июле. Просит друга Коляна при нем дозвониться Юле.
А иначе он зашиваться-то не пойдет.
Вот ведь долбанный идиот.
Все тянут его назад, а он их расшвыривает, зараза. Врач говорит – да чего я сделаю, он же здоровее меня в три раза. Вокруг него санитары и доктора маячат.
Мама плачет.
Толстый весь раскроен, как решето. Мама всхлипывает «за что мне это, за что». Надо было маму везти в ЦИТО. Прибегут, кивнут, убегут опять.
Катя хочет спать.
Смуглый восточный мальчик, литой, красивый, перебинтованный у плеча. Руку баюкает словно сына, и чья-то пьяная баба скачет, как саранча.
Катя кульком сидит на кушетке, по куртке пальчиками стуча.
К пяти утра сонный айболит накладывает лангеты, рисует справку и ценные указания отдает. Мама плакать перестает. Загипсована правая до плеча и большой на другой руке. Мама выглядит, как в мудацком боевике.
Катя едет домой в такси, челюстями стиснутыми скрипя. Ей не жалко ни маму, ни толстого, ни себя.
***
«Я усталый робот, дырявый бак. Надо быть героем, а я слабак. У меня сел голос, повыбит мех, и я не хочу быть сильнее всех. Не боец, когтями не снабжена. Я простая баба, ничья жена».
Мама ходит в лангетах, ревет над кружкой, которую сложно взять. Был бы кто-нибудь хоть – домработница или зять.
***
И Господь подумал: «Что-то Катька моя плоха. Сделалась суха, ко всему глуха. Хоть бывает Катька моя лиха, но большого нету за ней греха.
Я не лотерея, чтобы дарить айпод или там монитор ЖК. Даже вот мужика – днем с огнем не найдешь для нее хорошего мужика. Но Я не садист, чтобы вечно вспахивать ей дорогу, как миномет. Катерина моя не дура. Она поймет».
Катя просыпается, солнце комнату наполняет, она парит, как аэростат. Катя внезапно знает, что если хочется быть счастливой – пора бы стать. Катя знает, что в ней и в маме – одна и та же живая нить. То, что она стареет, нельзя исправить, - но взять, обдумать и извинить. Через пару недель маме вновь у доктора отмечаться, ей лангеты срежут с обеих рук. Катя дозванивается до собственного начальства, через пару часов билеты берет на юг.
…Катя лежит с двенадцати до шести, слушает, как прибой набежал на камни – и отбежал. Катю кто-то мусолил в потной своей горсти, а теперь вдруг взял и кулак разжал. Катя разглядывает южан, плещется в лазури и синеве, смотрит на закаты и на огонь. Катю медленно гладит по голове мамина разбинтованная ладонь.
Катя думает – я, наверное, не одна, я зачем-то еще нужна.
Там, где было так страшно, вдруг воцаряется совершенная тишина.

[info]vero4ka

@темы: стихи

19:37 

Улица тонет в шуме
как руки в шубе
как тонет мир в нераскрывшемся парашюте
ладно, пока мы шутим,
пока пишу.
когда я умру, я знаю, о чем спрошу.

не о том, почему весной вылезают листья,
почему у самых красивых повадка лисья,
кто придумал письма,
где родились мы,
и зачем вода быстрей бежит под мостом.
я спрошу его о не о том

я спрошу, почему меня утешала мама,
заплетала косы, совала мелочь в карманы,
а если ругала - то уж всегда за дело,
а потом поседела,
почему не я, а ты решился решать,
что теперь я сама должна ее утешать.

почему я теперь всегда засыпаю поздно,
сплю в неудобной позе,
в странной архитектуре
в грязной клавиатуре,
почему после стука двери, щелчка ключа
я умею только молчать.

почему никто не слышит, как я пою,
как наливаю чай, как пишу статью,
пью, веселюсь, блюю,
воду на кухне лью,
кормлю кота отвратительным серым кормом,
он грызет покорно.

почему, когда я умру, еще пару дней
мне лежать среди неглаженных простыней,
потому что никто не придет, никто не просил их.
ждать звонка, носилок.
почему я всегда куда-то обращена
где самая стылая, тихая тишина.

Почему мне никому не сказать, о том, как
голубы у него глаза, как запястья тонки,
как смешно у него загибается воротник,
как искрятся лучи - от них
у людей золотятся брови, светлеют лица.
почему мне этим некуда поделиться.

Почему я собираю его по крошкам,
По дорожкам, по не мне подаренным брошкам,
По чужим рассказам, по индексу публикаций,
Этих мысленных аппликаций
Никогда не склеить даже в попытку целого,
Почему я всегда теряю самое ценное?..

почему мне никому не сказать, как странно
когда мы сидим, склонившись перед экраном,
как наши ладони встречаются на тачпаде,
сплетаются наши пряди,
почему, когда я могу украсть только час его,
я неистово, невозможно и страшно счастлива.

почему весна всегда пахнет лимонадом,
почему мне от него ничего не надо,
ветер лохматит волосы, треплет ветки,
дом мой ветхий.
солнце закатное красное, как креветка,
когда я умру, передай от него привет мне.

Почему мне никак не придумать, как с ним расстаться,
Почему мы уходим спать, заменяя статус,
Выходя из окон джаббера, аськи, скайпа,
выдыхая, будто бы отпуская,
Желая спокойной ночи тому, кто невидим.
Почему, мне кажется,
мы никогда
не выйдем?

[info]izubr

@темы: стихи

Записная книга Иеронима

главная